“В детстве было как-то светлее, - сказал мне на днях приятель. - Глядя на заходящее солнце, я думал: а ведь для кого-то сейчас наступает утро нового дня. Но сегодня у меня такое чувство, что солнце заходит везде”.
С приятелем все в порядке, он весел и жизнерадостен, у него увлекательная работа и любимая семья. Именно поэтому я очень удивился столь мрачному признанию. Мы поговорили немного, и выяснилось, что он сам удивлен не меньше моего.
“Такое впечатление, - объяснил он, - словно меня на мгновение разбудили и вот-вот снова погрузят в сладкий сон”. И действительно, через несколько минут он “оживился”, похохмил немного над собой и перешел к привычным темам: планы на отпуск, меню гурманов, сравнение товаров и цен. Когда мы расстались, он уже не помнил о закате над всей Землей. “Еще один неудачник, - подумал я. - Мог выйти из-за ширмы, но не удалось…”
Вся наша жизнь уходит на то, чтобы отгородиться друг от друга. В комнатушке или в вилле, в автобусе или в мерседесе, на работе или дома, с другими или в одиночку - всегда и везде мы отгораживаемся от остального мира и тщательно фильтруем его воздействие. Но настоящая ширма - это не бетонные стены, не солидный счет и не фильтр всплывающих окон.
Ширма - это когда человек просто не замечает происходящего, игнорирует очевидное, отворачивается в сторону. Цивилизация создает для этого все необходимые условия и агрессивно склоняет нас к выборочному восприятию: на это смотреть, а то в упор не видеть, на это откликаться, а на то не обращать внимания, это запомнить, а то забыть.
Накормленные хлебом и зрелищами, мы редко выглядываем за ширму, даже когда из-за нее раздается подозрительный шум. Жизнь оставляет приятное впечатление, пока у меня в мире есть свой закуток, куда я пускаю только своих.
Ширмы бывают разные: стационарные и переносные, гигантские и миниатюрные, будничные и праздничные, вычурные и незаметные. Эти последние - самые коварные, они так глубоко вплелись в подсознание, что мы о них даже не подозреваем.
Взять, к примеру, старые “добрые” сказки, которые переиздаются вот уже десятки лет: “Доктор Айболит”, “Тараканище”, “Муха-Цокотуха”. Какие ужасы там описаны, я понял, когда заново купил эти книги для сына. Да что там Чуковский, многие еще помнят пушкинского Гвидона, которого закатали с матерью в бочку и бросили в море. Зачем все это нужно детям? Мы и сами не знаем, но здесь, среди ширм, так принято.
Наши родные “русские” телесериалы не отстают от классики. Вглядитесь: каждая сцена - стресс. Как правило, сильный и негативный. Изредка наблюдаются положительные эмоции, но опять-таки в чрезмерных количествах.
Все это вполне естественно. Чтобы человек не спешил выйти за ширму, его надо держать под капельницей. Каждая страна решает эту проблему по-своему, а результат один: нас запирают в самих себе и держат подальше друг от друга. Какими бы людными ни были проспекты и торговые центры, в действительности мы пробираемся по лабиринту ширм, среди которых практически невозможно повстречаться лицом к лицу.
Это не заговор, а правда жизни - единственная возможность ужиться друг возле друга. И все же иллюзия отгороженности не может длиться вечно. Ширма заслоняет от нас мир, но не защищает от него. Там, за тонкой матерчатой перегородкой - людской океан, который штормит сильнее с каждым днем. Игнорируя его, мы только запутываемся в собственной иллюзии.
Все чаще водители, обычные люди, после наезда скрываются с места происшествия, оставив жертву умирать на дороге. В их зашоренном сознании нет места ни сочувствию, ни благоразумию. Остается только паника от угрозы лишиться привычной ширмы.
Статистика самоубийств все растет - видимо, люди не были готовы к встрече с тем, от чего не сумели отгородиться. В России идет серьезная дискуссия о синонимах слова кризис. “Рыночный экстрим” - звучит неплохо?
Есть еще много примет, по которым ширмы выдают себя. Но, как правило, человек искренне не ведает о том, что скрывается за фасадом видимого благополучия. Лишь иногда, на него находит странное чувство, как будто отголосок яви - и он удивленно заглядывает за ширму… чтобы поскорее вернуться под капельницу.
Так мы и живем, разбросанные по отдельным палатам этого всемирного импровизированного “полевого госпиталя”, где врачи-политики предпочитают не замечать болезней, от которых у них нет лекарств.